- Эй. Кто там прячется? А ну…, живо сюда!!!
В этот момент Чижик очень пожалел, что и правда не является маленькой, неприметной птичкой, способной упорхнуть отсюдова в один момент.
… А все Евсейка этот новый. Вот как чуял Чижик, что нельзя этого дурака в дозор ставить. Сам рыжий, рожа конопатая, зуба переднего нет, а на вид – дурак-дураком. – Сразу же понятно, что бездельный человек, и толку от него никакого не будет. - Да не хотел Офоньку перед новичками позорить.
Да и по порядку, - сегодня должон был человек из офонинного десятка в дозоре быть. Ну Офонька то с дуру, самого бестолкового и поставил…..
Начали то играть хорошо. Сначала, показали вновь прибывшим, как по срубам то опытные люди лазают. Те попробовали, у них так хорошо не получилось. Те сразу присмирели, и стали к Чижику и евоным сотоварищам в рот заглядывать, да совета спрашивать.
Тут этот дурень первый раз и свистнул. Оказалось, что по дороге вдоль реки всадник проскакал. А до того всадника, - почитай верста целая. Чем он спрашивается, мог игре-то помешать?
Вот примерно это, Чижик, рыжих, да конопатых недолюбливавший, и высказал дурню Евсейке.
А тот, как у них это у рыжих и принято, понял все не так, да не правильно. И когда спустя час, Чижик обернулся на второй его свист, он увидал трех самых страшных людей Ратного, уже почти подъехавших к срубам.
Ну может и не почти. Они как раз выезжали из-за поворота дороги, примерно в четверти версты от срубов. Но раз они Чижиково войско заметили, - то значит, виноват во всем Евсейка-дурак.
- Я чего, повторять должен? – Негромко, будто бы удивляясь, спросил боярин Корней, и голос его не сулил ни Чижику, ни его войску ничего хорошего.
Делать было нечего. Раз уж назвался Старшиной, - должон ответ держать. – Подумал Чижик. – Другого за себя не пошлешь. И горько вздохнув, вышел из-за сруба, и потащился на подгибающихся ногах, к трем стоящим в паре десятков саженей всадникам.
- Здравы будьте дяденьки. – Вежливо сказал Чижик, мечтающий стать совсем крохотным и незаметным, чтобы спрятаться на манер кузнечика или жука, в примятой траве. Но чувствуя спиной сверлящие взгляды товарищей, - распрямил спину и постарался держаться уверенно и независимо.
- Ты малец тут Алексея…, того что с купцами на лодьях приплыл…, младшей страже наставника, не видел? – Спросил Чижика староста Аристарх.
- Нет. Не было тут никого. – Радостно ответил Чижик, довольный тем, что два самых главных человека в Ратном, и страшный дядька Бурей, которого небось боялись даже взрослые ратники, пожаловали не по его душу, как он то вначале подумал, а совсем даже по душу другого человека. - …. Хотя…., по дороге вдоль реки намедни всадник проскакал, может он то был?
- Вот! – подал голос Бурей. – Я же говорил, что он по нижней дороге поедет…. А вы все – «Тут ближе, да тут ближе». А Алексей то ваш человек пришлый, откуда ему знать, где ближе?
- Ну да, теперь крюк делать придется….., Как думаешь Корней, проще до развилки вернуться, или до бора доскакать, а там через лес?
- Что так, что так, - бросил Корней, задумчиво поглядывая на срубы. – Давай через лес, не так жарко будет.
… А чего вы тут делаете? – строго спросил он у Чижика.
- Так это…. – Играем….. Шишками кидаемся там…., ну и того…. – И добавил в качестве неотразимого аргумента – Мне мамка разрешила!
- … Мамка ему разрешила. – Недовольно пробурчал Корней. - А дозорного почто на дерево посадили? Почто свистел?
- Да это Евсейка. – Ответил Чижик таким тоном, будто бы это все объясняло. – Никакой он не дозорный. …..Дурак он, придурошный! – добавил Чижик, злобно поглядывая в сторону стоящего в стороне дерева. - ….Он там в птичку играет…… Вот и свистит! – При этом беззастенчивом вранье, уши у Чижика, и без того красные от постоянных трепок, вообще запылали огнем.
- Кхе! В птичку играет, говоришь? - По голосу воеводы Корнея, трудно было догадаться развеселило ли его такое наглое вранье, или разозлило.
- Ага… В птичку…. – Упорно стоял на своем Чижик.
Уж неизвестно, что сказал бы, или предпринял бы в ответ воевода Корней, но тут Чижика спас, староста Аристарх. – Ты Корнеюшка, и дальше будешь с мальцом про игры разговаривать, али мы Алексея твоего перехватывать поедем? Сам же собирался с ним поговорить до крепости…..
- И то правда, - ответил Корней, - с этим я всегда разобраться успею…..
И пришпорив коней, все трое поскакали дальше по дороге. А Чижик, все еще немного напуганный, но страшно гордый собой, неторопливой походочкой вернулся к срубам.
- Ну…. Чего там было то? – обступили его ребята…..
- Дык это…. – подбоченясь и принимая горделивую позу, ответил Чижик. – Совет мы держали….
- Совет?!?!? – удивленно захлопали глазами ребята. – А об чем?
- Про дела наши старшинские….. – Глядя на ребят глазами умудренного жизнью взрослого мужа (как ему казалось), ответил Чижик. – Вам не понять!!!!

- Ты чего Корней к мальцу то привязался? – Спросил Аристарх у своего друга.
- Может того, - тоже «в птичку» поиграть захотел. – Добавил не признающий никаких авторитетов Бурей, и заржал так, что лошади сбились с привычного шага.
- А то ты сам не видел, во что они там играют то. – Злобно буркнул Корней, дождавшись, когда смолкнут громовый раскаты хохота Бурея. – Они там усадьбу на щит брать учатся!
Да еще и дозорного выставили….. Где только научились такому?
- Так в воинском поселении живут….. Тут и научились…. Чего тебе не нравится?
- Сам знаешь, - холопы они…. А холопу к оружию, и воинским делам прикасаться нельзя!
- Ну во-первых не холопы, - а холопские дети. – Обельных грамот на них не писали.
А во-вторых, - оружия я у них не видел.
А в-третьих - ты что Корней, хочешь детям играть запретить? Себя то, в его годы вспомни….
…Сейчас им играть запретишь. Они потом вырастут…. И отыграются…..
- Себя-то я помню. И тебя помню. И как мы с тобой играли, тоже помню. ОНИ играют по-другому…. Не так….
- А в чем разница?
- Ну-у…. – Корней надолго задумался….- Их там почитай полтора десятка было…. У нас бы все передрались, переругались и разбежались бы …. А они…, будто и впрямь войско, все всё, по делу делали….
…Видал как у них там было? - двое шумели, на себя внимание отвлекая. Трое с другого боку камнями закидывали, что бы те, кто в срубе и высунуться не мог, а пятерка к штурму готовилась. Да не просто так, а на манер опричников моих…… Опять же дозорного выставили…. Мы бы в их годы до такого даже и не додумались. Просто в друг дружку в лесу шишками бы кидались….
- Экий ты Корней глазастый. Все углядеть успел, пока мы из-за поворота выезжали…. А еще пару лет назад…. Хорошо тебя Настена подлечила.
…. А играли они, и впрямь по делу…… А что не так как мы, так и времена нонеча другие, и видят они не то что мы видели. Ты Корнеюшка сам тут новые порядки устанавливаешь, и удивляешься, что дети по новому играют.
…Я этих мальцов давно приглядел..., месяца как уж два…. А этот, у них вроде атамана будет. Он их всему то и учит.
- Вот и я говорю…, - не порядок!!! Надо это дело прекратить.
- А ну-ка Бурейка, - поезжай-ка далее, а мы тут малость поговорим….- Сказал староста негромким и спокойным голосом. Однако было в этом голосе что-то такое, что даже Бурей не посмел возразить на это ни одним словом. И покорно пришпорив свою лошадь, поехал вперед.
- Я тебе Корзень, сейчас не как Аристарх, а как Туробой говорю. – Помолчав начал Аристарх. - Не вздумай в эти дела лезть, и запрещать им в их игры играть!
- А какое тебе дело…..
- Такие вещи творить, - против Богов идти, и Перуна гневить. Поднимешься против Духа Воинского, что сейчас в тех мальцах пробуждается, - Отвернется от тебя Удача Воинская!!! Об этом подумай.

В такую пору, даже у детей не остается времени в игры играть. Однако Чижик придумал, как его подчиненным оставаться войском, даже в это время.
Сегодня например, он с утра повел свое войско в лес, за малиной и грибами. Раньше-то все детишки в лес ходили кто как. Кто поодиночке, кто семьями, или собравшись в стайки.
Но сейчас, все Чижиково войско, уже почти из полных двух десятков, да еще и примкнувшее к ним «ополчение» из братишек и сестер, заранее на самой утренней заре, собралось за околицей, и двинулось в лес единой командой.
Войско шло по десяткам, в которых, поначалу, даже можно было проследить некое подобие строя. Ну а прочая дитячья шантрапа, путалась у них под ногами, отвлекая ненужной болтовней и расспросами.
Для начала нагрянули на малинник что разросся на крае леса, вдоль заброшенных по причине истощения полей, на грудах отгребенных в сторону давно сгнивших сучьев и веток. Надо было успеть, по холодку набрать в берестяные короба ярких, сочных ягод, пока не начало припекать жаркое августовское солнце, на котором малина начнет парить, и пахнуть так сильно, что даже и сомлеть можно.
И как обычно, Чижик и из этого устроил соревнование. Десяток Офони, который первым набрал все свои короба, - сегодня выиграл, и Чижик торжественно вручил довольному десятнику лоскут красной ткани.
Лоскут этот, как-то вылетел из оконца швейной мастерской, что была в усадьбе Лисовинов. Видно выдуло сквозняком, или уронила какая-то нерадивая холопка. Чижик приметил яркое пятнышко, порхающее между кустами репейников и забором, и не поленился подобрать лоскут, попутно усеяв свою собственную одежду, многочисленными колючими шариками репейника, и слегка порвав штанину, за что вечером, опять получил трепку от матери. Но дело того стоило.
Лоскут был совсем небольшой, в полторы чижиковых ладони. Но зато ткань была удивительно тонкой, почти невесомой, если сравнивать с привычным Чижику домотканым льном, и такой гладкой, ярко красной, и нарядной, что просто глаз было не отвести. Чижик никогда такой красоты не видел, и лоскуток привезенного из далекого Китая шелка, стал для него воплощением всего самого необычного и удивительного, что только может быть в мире.
Чижик долго придумывал к чему бы его приспособить, что бы это было достойно такой красоты. Рубаху, али порки, из такого клочка ясное дело не сошьешь. А на заплатки, коих на чижиковой одежде итак было предостаточно, пускать такое чудо было святотатством.
И наконец, в голову Чижика пришло решение сделать клочок шелка, своеобразным стягом для своего войска. (Пусть и маленьким совсем, ну так и войско у Чижика пока тоже не больно-то большое).
И десяток, выигравший очередное, придуманное Чижиком соревнование, получал право носить этот стяг. И хотя получал стяг десяток не навсегда, а лишь на время, да и хранился он у десятника, завернутый в холстину, никому не видный, - но ради чести обладать этим сокровищем, ребята не жалели сил.
Вот и сейчас Офоня, полюбовавшись яркой тряпочкой, и дав полюбоваться ей своим подчиненным, бережно завернул его в холстину, и спрятал у себя за пазухой.
- А вот нечестно это. – Вдруг заявил один из кодькиных подчиненных, завистливо со стороны наблюдавший за этой сценой. – Они нечестно малину-то собирали. Они друг дружке ягоды подсыпали. Эвон, короба разложили вдоль малинника, и который первым туесок набирал, тот в ближайший короб и сыпал…….
- А вот все и честно, - заорали в ответ отроки Офони. – Где сказано, что каждый только в свой короб собирать то должен? А вот и нигде! А мы такое заранее придумали, а вам и в голову не пришло. Каждый себе сыпал. Вот вы теперича и врете, что мы нечестно собирали……
После чего все уставились на Чижика, ожидая его приговора.
- Все честно, - ответил Чижик, после недолгого раздумья. – И даже очень правильно. Коли мы войско, то и действовать должны заедино. А побеждает не каждый по отдельности, а всем десятком. Вспомните, как мы на позапрошлой седмице, наперегонки бегали, - пока весь десяток не пробежит, победа не считается. Так у нас и тут, - который десяток первый соберет, тот и победил.
И коли они так надумали малину собирать заедино, - то и победа их честная была и правильная.
… А теперя, коли ты Офоня в выигрыше, то выбирай с какого краю леса твой десяток по-грибы пойдет….
- С восхода который. – Быстро сказал Офоня, застолбив за собой самый урожайный край небольшого леса, лежащего клином между выжженными полями.
- Тогда значитца так. – Пущай твои идут по пятеркам. Малышню всякую да девок, - Чижик слегка презрительно ткнул в стоящих чуть в стороне указанных лиц, пускаешь между пятерками, да следишь, что бы не пропали куда. Расстояние такое выбирайте, что бы каждый, двоих, которые по сторонам от него идут, видел. Единой цепью пойдем, и весь лес будто гребешком прочешем…..
Ты давай-ка Офоня первым иди. Сперва в лес то не заходи, а идите вдоль поля, что бы вроде как гуськом, только расстояние между собой в саженей три-пять оставляйте. А как до края болотца дойдешь, так остановись, и крики ближайшему отроку, он еще ближайшему, и так, вроде как по цепочке, до меня весть доскачет. Я тебе обратно крикну. Вот тогда все дружно в лес сворачивает и идем. А как лес проскочим, то оттуда по дороге, что из-за реки идет, в Ратное то и возвратимся.
Спустя час, войско прошло лес, и собралось на противоположной стороне. И получилось все совсем не так гладко, как задумывал Чижик. На сей раз, Офонин десяток показал себя не с лучшей стороны, поскольку та его пятерка, что шла по буреломам вдоль болота, сильно отстала от другой, пробиравшейся по относительно чистому сосновому лесу. Да еще и пришлось бегать по лесу и кликать несколько, неизвестно куда забредших девчонок. Которые, вроде как, шли между десятками, и за ними никто не следил.
Так что красный лоскут, Чижик у Офони забрал, не слушая его оправданий по поводу буреломов и «девок-дур, которые никого не слушаются», и передал его Кодьке.
А потом, отобрал обратно, когда кодькин десяток начал дразниться и обзываться на офонькиных ребят.
- Чё вы как эти-то? – орал он на своих подчиненных, выстроив их в две, традиционно кривоватых линии. – Мы же все войско. И все заедино должны быть.
А коли вы свару будете тут мне устраивать, я стяг то вообще себе заберу. Коли я его нашел, так он-то значитца вообще мой. Я вам его дал, что бы как лучше…, а вы как эти!!!
Пока нормальными не станете, я стяг у себя хранить буду. Вот!

- А-а-а, вот и он…Ну что…, наигрались в птичку? – ошарашил Мишку вопросом дед Корней, едва тот только вошел в горницу.
- Чего деда? В какую-такую птичку? Ты про что? – переспросил удивленный такой встречей Мишка.
Сегодня близ полудня, к нему в крепость прискакал гонец, с вестью, что сотник Корней и староста Аристарх, срочно вызывают боярича Михаила. И пришлось ему срочно седлать коня, и отложив все дела скакать в Ратное.
Въехав во двор, он заметил там странное оживление и напряжение, однако медлить не стал, и едва соскочив с коня, побежал в покои деда Корнея. Тут то его и ошарашили странным вопросом про птичку.
- А то! – заорал в ответ дед Корней, грохнув кулаком по столу. – Что холопы, в игру у нас тут разные играют, а некоторые про это выходит, и слыхом не слыхивали, а другие так и вообще…….
Судя по тому, что произнося эту фразу, дед Корней смотрел не на Мишку, а на сидящего напротив Аристарха, - Мишка сделал вывод, что дедов гнев направлен не на него, а на старосту. Но поскольку орать на Мишку было проще, чем на Аристарха, то значит, ему выпадает почетная роль громоотвода для дедовой злости. После чего, встав во фрунт, и преданно тараща глаза, уже относительно спокойно выслушал дедов монолог, в котором перечислялись все настоящие и мнимые мишкины прегрешения, а также физические дефекты, умственные недостатки, и моральные уродства.
- Так что тут у вас случилось то? – осторожно спросил он, когда дед устав орать, сделал небольшую паузу.
- А то и случилось...., - начал Корней, уже почти спокойным голосом…….

В общем-то, это обязательно должно было случиться. Рано или поздно.
Потому как не может быть в одном селе двух ребячьих группировок, да еще и примерно одного возраста, которые рано, или поздно не столкнулись бы лбами на узкой дорожке.
И на сей раз, это оказалась та самая дорога, что шла вдоль ограды Ратного, от реки, до того самого леска, куда сегодня нагрянуло войско Чижика.
Они как раз возвращались из леса, бурно обсуждая набег Малой Стражи и Ратнинской сотни, на владения Жураля, как навстречу им, из-за поворота ограды, вышел сенькин десяток.
И судя по пустым корзинам в руках, и направлению движения, - сенькин десяток шел как раз в тот самый лес, откуда чижиково войско уже возвращалось. Что конечно не могло не стать темой для ехидных насмешек и комментариев о том, что – «кое-кто видать спит больно долго» и про «снулых кур, у которых воробьи из-под носа все зерно поклевали».
До того момента, обе группировки, друг-дружку вроде как не замечали. Ну, то есть, на бытовом уровне, когда все они становились просто детьми, - можно было и пообщаться, - поболтать, благо в сенькином десятке, было много ребят из Куньего, которым повезло оказаться родичами Лисовинов. И по старой памяти, - нынешние холопы и свободные люди, еще меньше года назад бывшие абсолютно равными, и игравшие вместе без всяких запретов, могли общаться совершенно свободно.
Но вот как объединения, занятые примерно одинаковыми задачами обучения воинскому делу, они упорно друг дружку не видели. Хотя и регулярно, друг за дружкой подсматривали.
Чижиковы ребята, ясно дело подсматривали за Сенькиными занятиями, с целью узнать как на воинов учиться. А те, подглядывали за сверстниками, занятыми новыми, занимательными играми, бывшими подчас, куда интересней монотонных тренировок, что устраивал им Кузьма, Демьян, а то и сам сотник Корней.
Но поскольку между двумя этими группами, уже пролегала социальная граница, озвученная запретом боярича Михаила для холопских детей, подходить к оружию, то совместных игр и общения, у них больше не получалось.
А тут случилось так, что оба войска столкнулись нос к носу, и разойтись, сделав вид, что не увидели друг друга, было уже невозможно.
…. Сенькиным ребятам, которые утро провели на пробежке вокруг Ратного, да и что там греха таить, и впрямь поспавшие куда дольше холопских детей, - насмешки не понравились. Еще меньше им понравилось, что выбранный ими «для набега» лес, уже обчищен. Так что они постарались, достояно ответить насмешникам. Ну а уж коли пошли обзывалки, то там уж и до драки недалеко. Вскоре кто-то догадался, компенсировать недостаточную остроту языка, крепостью кулаков, началась толкотня, и взаимный обмен оплеухами.
И может все бы оно и обошлось, как вдруг прозвучало то самое слово «холопы», которого до сей поры, все как-то старались избегать.
- Коли вы холопы, то не смеете с нами драться! – заорал кто-то из сенькиных ребят, отхвативши свежего леща.
Чижиково войско притихло, поскольку у многих еще перед глазами стояла зимняя сцена казни холопки на льду Пивени. И как уже стало обычным в последнее время, все с надеждой посмотрели на своего старшину.
- Так коли холопы, значит и ответить что-ли уже нельзя? – не подавая вида, что и сам боится, немного подумав, спросил он, глядя прямо в глаза Сеньке. – Вы нас лупить будете, а мы молчи?
- А вот и будем… А ты молчи. – Пробормотал тот же парнишка, однако в его голосе уже не слышалось прежней уверенности и задора. Поскольку детский мозг, еще не обогащенный знанием о сословных различиях, с трудом воспринимал подобную несправедливость.
- Боитесь что-ли? – коротко спросил Чижик, поднаторевший в последнее время в искусстве перебранок с подчиненными, не желающими подчиняться, и умевший вывернуть все с ног на голову, и запутать оппонента так, чтобы его собственные слова оборачивались против него. А потом добавил с невыносимым презрением в голосе – То-ж мне, - ратники! Строите из себя…., а сами как эти….
При этом он продолжал смотреть прямо в глаза Сеньке, который, кстати говоря, вообще в свару не лез, и даже слова никому не сказал. Но Чижик считал, что Старшина должен говорить со Старшиною, а не опускаться до перебранок с младшими по званию. Да и инстинктивно, Чижик догадывался, что браниться со всем сенькиым десятком, ему одному было невмочь. А вот переговорить одного, он вполне даже мог. Потому обращался исключительно с Сенькой, как с главным.
- Это тебя что-ли? – Вынужден был ответить Сенька, поскольку это уже был настоящий наезд, который нельзя было оставлять безответным без урона для репутации десятника. – Ты сам как этот! Эвон, Ухи драные!
Кто-то хихикнул, разглядев как обычно торчащие уши Чижика, со следами трепки. Но на самого Чижика, насмешка над его ушами, однако, не подействовала. Поскольку в последнее время, Чижик даже немного гордился теми многочисленными порками и трепками, которые устраивали ему мать, реже отец, как некоей платой за свое Старшинство. Однако оставлять оскорбление безответным он тоже не мог.
- Тебе-то ясно дело ухи не дерут. – Гордо и равнодушно ответил он. – Ты-ж небось сразу слезьми ульешься, как девка!!! Где ужо тебе…….
Послышались негромкие смешки, от оценившей этакий поворот публики. И Сенька поняв, что тут его переигрывают, - бросился в атаку.
- А я вот тебе сейчас по уху то добавлю, чтоб не обзывался!
- Тока руку не зашиби. А то придется бежать мамке жалиться…..
- Мне без надобности. Я тебя сам отлуплю.
- Сам? По-честному? И без жалоб что б потом?
- Не боись. Без жалоб….
Чижик снял с плеч короб с малиной, и поставил рядом с корзиной, полной свежесобранных грибов. Затем, достав из-за пазухи стяг, передал его стоящему рядом Офоне, и вышел вперед, закатывая рукава и с вызовом поглядывая на противника, Сенька последовал его примеру.
Назревала классическая мальчишеская разборка. Потому все ребята поспешили образовать круг, чтобы не упустить ничего из предстоящего зрелища.
И новоявленные гладиаторы, оправдали их надежды.
Вообще-то Чижик себя переоценил….
….Вернее сильно недооценил Сеньку.
…Просто в последнее время Чижик одержал слишком много побед и стал очень самоуверен.
Да и сложением он был немного покрепче Сеньки, и ростом самый чуток повыше. Так что был уверен, что легко победит своего противника.
Вот только не учел Чижик, что последние полгода, Сенька практически ежедневно проходил науку рукопашного боя, под руководством, своих многочисленных воинственных родичей.
Обычно с ним занимался, остававшийся в Ратном Кузьма. Причем поначалу, занятия эти, Кузьма воспринимал как нечто несерьезное. Но дед Корней, не терпевший расхлябанного отношения к чему-либо, а особенно ко всему что касалось ратного дела, - быстро заставил внука, взяться за обучение Сеньки, серьезно и основательно.
Причем именно Сеньки. Поскольку десятник…, а главное Лесовин, во всем должен был быть лучшим, как своего десятка, так и всех окружающих.
Так что помимо общих занятий с десятком, Сеньку натаскивали драться и отдельно. А в крепости, где сенькин десяток бывал наездами, к его обучению подключался и лучший рукопашник Малой Стражи Демьян, и сам Мищка, и Дмитрий, и Роська, и даже Андрей Немой нет-нет, но и находил время, что бы поднатаскать самого младшего Лесовина.
Так что когда Чижик пригнув голову и выставив перед собой руки, бросился на врага, тот сделал коротенький шаг в сторону, и как и обещал, коротко, но резко, двинул Чижика по уху. А потом еще и пнул, пробежавшего мимо него противника по заду.
Раздался смех, но Чижик не обратил на него внимания, как и не обратил внимания на раздавшийся в ушах звон. Он развернулся и опять бросился на врага. Однако в последний миг остановился, и попытался так же залепить ему плюху по уху. Вот только замах у Чижика был слишком большим и заметным. – Сенька в ответ лишь нырнул под летящую руку, и опять залепил Чижику ладонью (что бы не повредить кулак, так его учили), по другому уху. А потом вторым ударом разбил нос.
Но это не остановило Чижика, и он взревев как медведь, попытался обхватить, заломать менее тяжелого противника, и свалить его на землю. Но и тут Сенька умудрился вывернуться, пусть и ценой порванной рубахи, а потом, как то так сумел сделать, что Чижик зацепился за неизвестно откуда взявшуюся сенькину ногу, и рухнул на землю. При этом он неудачно выставил левую руку, и его кисть пронзила сильная боль.
Если бы Чижик повалил противника, он бы обязательно попытался бы сесть на него сверху, и поколотить. Но Сеньку уже научили, что Воин, по возможности, должен оставаться на ногах и сохранять подвижность, поэтому он не стал ввязываться в борьбу на земле, где у Чижика возможно было бы некое преимущество за счет его массы, а лишь пнул противника по ребрам, и отскочил в сторону.
Потому Чижик опять вскочил, и опять бросился на противника. И началось избиение.
Чижик пер на врага, а тот встречал его короткими быстрыми ударами, и уходил в сторону, не давая себя захватить.
Весу и силы, для настоящего удара, который бы отправил его противника в нокаут, у Сеньки не было. Но даже эти несильные, но хлесткие удары, медленно но верно делали свое дело. У Чижика уже давно был расквашен нос, разбиты уши, и подбиты оба глаза, да так что левый уже полностью закрылся, а от правого оставалась одна щелка. Его левая кисть распухла, ребра нестерпимо болели, и каждый вздох давался Чижику ценой боли. Время от времени он падал, либо от удара Сеньки, либо просто споткнувшись. Дышать через распухший и залитый кровью нос, он уже не мог, и оттого высохшее от дыхание через рот горло, казалось ссохлось и не пропускало воздух в легкие, а видеть он мог только через небольшую щелочку почти заплывшего правого глаза.
И наверное любой другой на месте Чижика давно бы уже сдался. Да наверно и сам бы Чижик давно бы сдался, если бы не стоящие вокруг его..., ЕГО ребята, смотревшие на него. И потерпеть поражение на глазах этих, поверившим в него ребятам, он не мог.
Сейчас Чижик дрался не только за себя, но и за них. И за всех холопских детей, которым видите ли запрещают быть тем кем им хочется, а заранее предрешают всю их судьбу, обрекая на обидное и подчиненное существование.
Чижик сейчас дрался за Правду, и это наполняло его Силой.
Потому Чижик преодолевая боль, слабость и усталость, подниматься раз за разом, и бросаться в очередную безнадежную атаку на своего Врага.
В него сейчас, словно бы вселилась вся та сила духа, что будет останавливать кованую рать немецких рыцарей на Чудском озере незащищенными телами ополченцев…. Поможет выстоять и победить на Куликовом и Бородинском полях. Что будет поддерживать защитников Козельска, и Брестской крепости, Севастополя и Сталинграда.
И когда Чижик, в очередной раз встав после падения, вновь как ни в чем не бывало попер на врага, - Сенька дрогнул. Потому что вид Чижика был по-настоящему страшен.
Потому что, несмотря на все пропущенные удары, несмотря на заплывшее синяками и залитое кровью лицо, он вел себя так, будто ничего и не было и Сенькины удары, были не сильнее ласкового дуновения летнего ветерка.
И вместо того, что бы в очередной раз уйдя с линии атаки, «наградить» своего противника очередной плюхой, - Сенька растерянно попятился, выставив перед собой руки словно бы защищаясь. И Чижик, видевший лишь силуэт своего противника, смел эти руки в сторону, и повиснув на Сеньке, нанес ему всего один удар.
Всего один удар головой, пришедшийся точно в подбородок, и отправивший Сеньку в глубокий нокаут.
После чего ноги его подогнулись, и он уселся на землю рядом с телом побежденного противника, бормоча себе под нос что-то вроде – «Вот…. Вот так вот…. Потому что нечестно…. Подумаешь – холоп…..».

- …..Так вот и побили нашего Сеньку. – Закончил Корней свой эмоциональный рассказ.
- Так подумаешь, - мальцы подрались…- Выдохнул Мишка, еще толком не понимая причин дедова гнева. - С кем не бывает. А Сеньке то урок…. За битого, как говорится, двух небитых дают….
- А то что его холоп побил?
- Так деда? Неушто ты хочешь мальца казнить? – от такой перспективы озноб пробежал по мишкиной спине, а с лица вмиг сползла улыбка. – Да это ж….. Да на нас все Ратное поднимется….. Да это ж……
- Хочу, не хочу…... – пробурчал сотник Корней. – Должен бы! Но нельзя….. Да и Сенька…..
- Как Сенька-то? Неужто так сильно побили? – запоздало осведомился Мишка о состоянии младшего братишки.
- Да домой под руки привели…. Но ничего. Оклемается. – Отмахнулся Корней. – Малость в холодке полежал, а сейчас уже по двору небось шастает. Да еще и орет, что бы этого не наказывали, дескать – «он слово давал».
- А тот второй…, поймали?
- А чего его ловить то? Он у Настены лежит. Лечиться. Сенька так его отделал, что на нем почитай и места живого не осталось. – Последнюю фразу Корней сказал с явным удовольствием.
- Тогда в чем беда-то не пойму? – Мишка окончательно запутался. Ну никак сложившаяся ситуация не тянула на то что бы ее решали два главных человека в Ратном, да еще и его срочно вызвали себе в подмогу. – Если мало того что Сенька его отделал, - ну всыпать ему розог, после того как оклемается…. Хотя и это на мой взгляд перебор. Все надо свести к тому, что мальцы подрались и не раздувать дело.
- Он пока главного не понял. – Словно бы извиняясь за Мишку, вдруг произнес Аристарх. – Расскажи Корнеюшка, поподробнее, что тебе Настена сказала.
- Нос сломан. Оба глаза заплыли, не видят ничего. В одном ухе чего-то лопнуло, кровью оно сочиться. Бровь рассечена. Кисть на левой руке вывихнута, пара ребер треснуло….. Зуб выбит…. Ну и еще по мелочи…. – с удовольствием перечислил Корней.
- И чего?
- А того, что после всего этого. ОН СЕНЬКУ ПОБИЛ!
- Ну да…. Силен…. А я то тут…..
В этот момент Аристарх одним неуловимым движением перетек из сидячего положения на ноги, и перегнувшись через стол, отвесил Мишке звонкий подзатыльник.
- Не о том Окормля думаешь. – Гаркнул он на него. – О мирском мыслишь. А тут вопрос Духа стоит. – После чего, как ни в чем не бывало сел обратно, и вновь занялся какой-то рыбешкой, из лежащего перед ним блюда.
Мыслить категориями Духа, для Мишки было пока не очень привычно. Да и не учил его Туробой, чему-то такому особенному, что бы вот прям сразу можно было начинать чем-то таким мыслить. Однако попытался разобраться чего же от него все-таки хотят, и к чему вообще все это собрание.

Значит так, сэр Майкл - Все что вам о духах известно, это Воинских Дух, о котором дед упоминал еще зимой по дороге в Ратное.
И коль тот парнишка, несмотря на все травмы, так упорно вставал и шел на Сеньку, - значит этого самого Воинского Духа, наверное, в нем выше крыши, только что из ушей не льется…, ежели только он в лесу мухоморами не обожрался, ну да это вряд ли.
Да, еще и дед упоминал, что он вроде как себе целую дружину из холопских детей собрал, и намекнул что Туробой-Аристарх, разгонять данное незаконное бандформирование не позволил. И что-то про удачу упоминал.
Из чего можно сделать вывод, что в тех мальцах Воинских Дух завелся, и идти против него, - свою воинскую удачу губить.
Кхе, а помнится Вы сэр Майкл, и сами про Воинский Дух, немало потрепались, во время выступления перед купеческими детишками, и показательного отлупа «самого крепкого».
Только это ведь Вы тогда просто, - для красного словца брякнуть изволили. А для местных то оказывается, это штука куда посерьезней будет.
Ну а с точки зрения нормального человека, как эта ситуация выглядит? – У нас тут есть редкий кадр, наделенный от природы сильной волей, стойкостью, и лидерскими качествами, ну и со здоровьем у него все в порядке, если только Сенька его не искалечил.
Так что у нас в наличии имеется прирожденный воин. Вернее материал, из которого в будущем можно слепить крутого профессионала.
И для Аристарха, как хранителя воинских традиций Ратного, сберегателя Воинского Духа, и воспитателя Воинов, - потеря подобного кадра, не приемлема.
Только вот в виду своего социального положения, данный кадр, к работе, для которой создан самой природой, не годится. А значит, Вам предлагается придумать что-то, что сведет на нет данное затруднение.
Однако не все так просто, как кажется. Не такая уж Вы и гениальная личность, что бы без Ваших ценных советов граф Корней и…, кардинал Туробой, не смогли проблему эту решить. А значит это очередной экзамен….
….. а может и не только. Слободы то воинской, про которую я столько намеков слышал, вроде как больше и нет. А значит, воспитываться этот профессионал должен будет в Младшей Страже. Потому как в Ратном он пришлый и холоп.
Только для Младшей Стражи, он тоже пока возрастом мал. Опять же холоп. А к Сеньке в десяток его никак нельзя, - он все-таки нашего Сеньку побил, и подрывать его авторитет будет только одним фактом своего существования.
Да и если в награду за победу, ему социальный статус приподнимут, - Сеньке нашему точно прохода не дадут. Будут колошматить все кому не лень.
…..И кажется, дед кое-какие намеки Вам дал.

- Ну раз холоп на Сеньку нашего руку поднял, - надо его наказать. Причем Смертью, чтоб другим неповадно было.
- Кхе, - кхекнул Корней, с изумлением посмотрев на внука.
- Только пусть смерть будет не настоящей. Мы его как тех нинеиных отроков, из рода-семьи изымем, и в Младшую Стражу, примем как сироту, без рода и племени. Будет сыном полка…, ну то есть Малой Стражи. И как из своего сына, - чего хотим то и вырастим. Коли и впрямь такой боевой парень, - будет воином, ну а если просто дурак непробиваемый, - нам лишний холоп не повредит.
- Ишь замудрил как? Слыхал Аристарх, - внучок то мой, - сынком себе обзавелся…. Чего ему Юлька то, на сынка, неизвестно откуда взявшегося, скажет?
- А как еще деда, ты же сам говорил что холоп, на хозяина руку поднявший……
- А то что он еще не холоп, пока в возраст не вошел, и обельная грамота на него не выписана, ты не подумал? Мудрильщик. – Так что смертью карать его вовсе и не обязательно….. Да и вообще, не бывало такого на Руси, что бы мальца восьмилетнего смертью карали….
- Погоди-ка Корней. – Вмешался Аристарх. – Дури то Окормля и впрямь нагородил не мало. Но и умное сказал. – Если у воина изначально, никакой иной семьи, кроме его дружины, Воинским Духом, а не узами родственными сплоченной, не будет…, этакий воин, и этакая дружина многие великие дела свершить может. Так что я это дело вполне даже одобряю. Все правильно Окормля рассудил.
- Янычарский корпус – Мелькнуло в голове у Мишки. – Аристарху то он зачем?
- А кормить того воина опять я буду? – Ехидно осведомился дед Корней. – Оружие ему, доспехи, из своих кровных покупать? А семью его, ежели что с мальцом приключиться, я отпустить должен буду…, вот радость то великая.
- Прокормишь. – Коротко ответил Аристарх. – Не объест тебя небось один малец. А с доспехами и оружьем, я тебе, когда срок придет, из своих запасов подсоблю. И с семьей если что разберусь….
- Эй, - дерзко вмешался в разговор старших Мишка. – А куда я его дену-то? У меня ребята, от тринадцати и старше будут. В десяток ни к кому его не сунешь. Обучать отдельно, - мне и на моих-то, Наставников едва хватает. Да и с жильем…, не в общую же казарму…, разве что к Простыне в семью…. Да и там нянчиться с мальцом некому….
- Подумаешь, и разберешься. – Опять отмел все возражения Аристарх. – Уж коли крепость с городом строить взялся, то и одного мальца пристроить сможешь.
И чему, да как обучать придумаешь. Да не вздумай с рук его кому сбыть да забыть. Я за этим прослежу. Когда ко мне будешь ездить, - бери мальца с собой. Я может, и сам его чему подучу. Считай это уроком для тебя, - воина вырастить.
- Стоп. Сэр Майкл. Внимание. Что-то кардинал Туробой эдакое задумал. И по хорошему, Вам бы стоило от такого предложения отказаться…. Только как этакому-то откажешь?
Да и интересно проследить что наш добрый староста, из этого мальца слепить хочет. Так что придется соглашаться, и держать ухо востро. Будто мне и без того головной боли мало.
- Как скажешь, дядька Аристрах. – коротко ответил Мишка. – Пристрою мальца.
Только, он вроде сейчас побитый весь лежит. Когда его забирать то можно будет?
- А вот сам сходи к Настене, и узнай.